Райт
визуал, нежный, как попка младенца
10. «Купаться в крови» (в прямом или переносном смысле)
Понятия Аэлы о красоте и эстетике были далеки от общесильварийских. Тех, что так стремилась показать им их всеобщая Мать во Сне Снов. В отличие от многих своих братьев и сестер Аэла находила эпизоды где кто-то умирает очень интересными и привлекательными. А если при этом у существа ещё и шла кровь, то она получала почти физический оргазм.
Она просто должна была присоединиться ко Двору Кошмаров. И Аэла с радостью сделала это при малейшей возможности, как только мрачные и слишком занудные наставники на несколько мгновений оставили её одну. Она сбежала, будто внутренним чутьем зная куда именно следует двигаться и где свернуть. Аэла начала пусть среди новых собратьев, как и остальные новоприбывшие, но, благодаря упорству и преданности, очень быстро выросла до звания графини. И вовсю наслаждалась своим положением. Так как это любили делать сильвари кошмара её звания. Правда, попасть к ней считалось удачей. По крайней мере она не любила убивать провинившихся в чем-то слуг. Сок, что тек по древесным венам был невзрачным. Светлым и слишком густым. Аэла не видела в нем никакой притягательности.
То ли дело кровь животных. Она любила охотиться со своей свитой и самолично забивать зверей. Это наполняло её сердце счастьем. А уж когда им удалось поймать целый людской отряд, решивший свернуть с дороги чтобы сократить путь Аэла решила устроить себе настоящий пир для души! Вроде бы они говорили что-то о сгоревшей деревне и пощаде, но честно говоря Аэла не хотела их слушать, она хотела извлечь из них кровь. И чем больше, тем лучше!
Она велела принести себе самый большой лиственный сосуд, и пока одна часть слуг искала его, другие помогали держать людей. Те были очень строптивой добычей и всячески пытались вырваться, особенно крупные мужские особи. Но и их всегда было возможно связать достаточно надежно.
Аэла с увлечением приступила к сцеживанию крови. Оказалось, что правило "перевернуть ногами вверх" действовало на людей так же, как и на ланей. Значительно облегчая процесс. Так как сколько бы ни было приятно перерезать трепещущие глотки, смотреть как закатываются глаза и как хлещет под напором темная жидкость, все же Аэла начинала уставать. Людей попалось в их ловушку действительно много. Но все нужно было завершить самой. Иначе слуги перестанут её уважать, а средство для расслабления она себе уже придумала.
Раз уж крови настолько много, почему бы не искупаться с ней? Тем более, что ходили слухи, что это не только красиво, но ещё и весьма полезно для листвы. Так Аэла и решила, и на закате её прекрасная ванная из тугих плотных листьев наполнилась кровью селян до краев. Она отдала свою одежду слуге, а сама не спеша погрузилась в ещё теплую жидкость, ощущая волнение с наслаждением каждым своим листочком, насколько был мал он ни был. Это было прекрасно настолько, что у Аэлы не хватилось бы слов описать все свои ощущения. Она впитывала кровь, пила её, растирала по поверхности своих листьев. Аэла настолько забылась, что совсем не заметила, когда осталась совсем одна. Все слуги будто просто исчезли, зато из теней появилась темная шипастая фигура с острым кинжалом. Говорят, что смерть на пике наслаждения самая счастливая. Что ж, в таком случае Аэла действительно умерла счастливой.

@темы: Чукча не писатель!